Förhöret med denne mystiske Vetosjnikov, den förmente chefen för ett av de läger där de polska fångarna skulle ha hållits ända till sommaren 1941. Hans läger skulle ha varit OH-1 (vilket enligt identifieringen i tidigare nämnda artikel skulle ha legat omedelbart nordväst om Smolensk och enligt analysen där ha tagits av tyskarna den 25-26 juli.
Förhöret hölls den 23 januari, enligt detta stenografiska protokoll. Vetosjnikovs förnamn, grad, dåvarande befattning mm saknas. Han kallas bara "vittnet Vetosjnikov".
Enligt berättelsen skulle han den 10 juli ha hållit ett möte med lägrets ledning om evakuering, men förbindelserna med Smolensk var avskurna så han kunde inte få några besked. Han begav sig då dit tillsammans med flera medarbetare för att skaffa transport. Detta misslyckades och han kunde heller inte få någon kommunikation med Moskva för att få tillstånd att flytta fångarna till fots. Han säger därefter att lägret vid det laget redan hade blivit avskuret från Smolensk av tyskarna, så det var omöjligt att veta vad som hade hänt.
Han fick sedan frågan om hur många fordon han hade begärt. Svaret var att han behövde 75 järnvägsvagnar, men han bad om att bara få något. Eftersom kommunikationen med Moskva var avbruten gick det heller inte att få några besked därifrån.
Den 13 lämnade Vetosjnikov Smolensk för att ta sig tillbaka till lägret men han blev stoppad på Vitebskvägen. Han gjorde då ett nytt försök via vägen till Minsk, men även där blev han stoppad.
På frågan om han fick veta något om polackerna säger han att det första han hörde var när material från Katyn började publiceras. Alexej Tolstoj, en av kommissionens medlemmar, säger att dokumenten från lägret lär vara räddade. Nej, svarar Vetosjnikov, bara en del av dem.
Hur många fångar fanns då i dessa läger, frågar en av kommissionens ledamöter. I nr 1 - 2 932 personer, i nr 2 cirka 1 500-2 000 personer och i nr 3 över 3 000.
Han talar sedan om stämningen i lägret, var fångarna kom ifrån, om alla måste arbeta osv och så avslutas det med att en av ledamöterna säger att det sista dokumentet från lägret är daterat den 25 juni.
Vissa underliga inslag: Ska man lita på Kulikovs analys (se inlägget 10:45) så utspelades detta 10-14 dagar innan tyskarna kom till OH-1. Lägret låg alltså fortfarande ett bra stycke från fronten och dessutom inte särskilt långt från Smolensk. Kunde det verkligen ha varit så tvärstopp när Vetosjnikov försökte återvända den 13?
Man kan också undra vad som hände med de lägerdokument som räddades. Varför lades inte de fram som bevismaterial 1944? Varför anges inget förnamn (eller grad) för Vetosjnikov?
http://katyntruth.hotmail.ru/svedpravdaokatyni9.htm
СТЕНОГРАММА ЗАСЕДАНИЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ НЕМЕЦКИХ ЗВЕРСТВ
от 23 января 1944 года
Опрос свидетеля Ветошникова.
Потемкин: Вы обращались к начальнику Смоленского участка тов. ИВАНОВУ с просьбой о даче вам вагонов для эвакуации военнопленных поляков. Расскажите, как это было? (479)
Ответ: 10-го числа я провел совещание с административным составом об эвакуации лагеря. Я ожидал приказа о ликвидации лагеря, но связь со Смоленском прервалась. Тогда я сам с несколькими сотрудниками выехал в Смоленск для выяснения обстановки. В Смоленске я застал напряженное положение. Я обратился к начальнику движения Смоленского участка Западной ж.д. т. Иванову с просьбой обеспечить лагерь вагонами для вывоза военнопленных поляков. Но т. Иванов ответил, что рассчитывать на получение вагонов я не могу. Я пытался связаться также с Москвой для получения разрешения двинуться пешим порядком, но мне это не удалось.
К этому времени Смоленск уже был отрезан немцами от лагеря и что стало с военнопленными поляками и оставшейся в лагере охраной, - я не знаю.
Потемкин: О каком количестве вагонов шла речь?
Ответ: Мне нужно было 75 вагонов, но я просил любое количество, лишь бы только как-нибудь погрузиться и выехать. К этому времени с Москвой связь была нарушена и связаться с Москвой мне не удалось.
13 июля я выехал для того, чтобы попасть в лагерь, но на Витебском шоссе застава меня не пропустила. Я возвратился обратно в Смоленск и хотел по Минскому шоссе попасть в лагерь, но и здесь застава меня не пропустила. Я попробовал связаться с комендатурой охраны тыла, но этого мне не удалось. Таким образом в лагерь я не попал.
Потемкин: Есть ли у вас какие-нибудь сведения, что стало с поляками из лагерей?
Ответ: У меня никаких сведений не было об этом до опубликования материалов по "Катынскому делу".
Толстой: Комиссии сообщили, что документы из лагеря спасены.
Ответ: Не все документы. Вывезены были личные учетные дела, еще с начала появления парашютных десантов.
Потемкин: Какое количество находилось в трех названных лагерях? (480)
Ответ: У меня в лагере было 2932 человека, в лагере № 3 - более 3 тысяч, в лагере № 2 -примерно полторы, максимум 2000.
Толстой: Какое настроение было у военнопленных поляков офицеров при Советской власти?
Ответ: Старшее офицерство было замкнуто, подофицеры и средняя часть с началом военных действий были настроены так, что хоть вооружай их сегодня и они пойдут против Германии. Средние слои придерживались того, что, как бы ни сложилась обстановка, Польша не сгинет. Они ориентировались на правительство Сикорского.
Толстой: Высшее офицерство тоже работало?
Ответ: Начиная от подполковника и выше военнопленные на работах не использовались. Свободно общались между собой, питание было хорошее. Связь была ограничена только с населением.
Гундоров: Из каких лагерей были у вас офицеры?
Ответ: Основная часть была из Козельского лагеря, часть из Осташковского лагеря и Старобельского лагеря. Гундоров: Была ли у вас в лагере библиотека?
Ответ: В лагере были книги на польском языке, была и наша политическая литература, которой пользовались свободно, была радиотрансляция.
Потемкин: На работах поляки были в своем обмундировании?
Ответ: Да, они находились в своем обмундировании. Обмундирование и обувь у офицерского состава были в порядке. Они очень аккуратно и бережно относились к нему. Можно было заметить, что в сырую погоду они надевали на сапоги самодельные деревянные колодки или же летом ходили в одних колодках с целью сохранения обуви.
Потемкин: В предъявленном нам т. Ветошниковым общем деле переписки с лагерем особого назначения № 1 имеются документы, относящиеся уже к периоду начала войны, в частности, последний документ имеет дату 25 июня 1941 г.
ГАРФ, ф. 7021, on. 114, д. 8, л. 264-266.